1.1. Прохання грецького біженця Яні Сотира Абелікопуло
[отримано] 7 Декабря 1829
Ваше Сиятельство
Высокопочтеннейший Господин
и милостивый Государь
Михаил Семенович [1]!
Всяк благомыслящий посудить может, что всяк человек подвержен злощастию, равно и я для спасения жизни своей и всего семейства моего удалился из Константинополя лишась всего имущества, прибыл под защиту Всеавгустейшаго Российского Монарха, но и тут наказан от Всевышнего, я и жена моя болезнию, а притом отягощены шести душним семейством; чрез что остаюсь я и семейство мое наги босы холодны даже и без дневного пропитания.
Хотя и получил из учрежденной для таковых здесь комиссии, чрез 8 месяцей 110 р. но только на оний посмотрел, ибо хозяин дому взял за наем квартиры; а я остался тоже без пропитания с семейством моим; по случаю сей моей злощастной судьбы не имею другого средства кроме осмеливаться с приложением при сем документо [2], прибегнуть под покровительство и защиту Вашего Сиятельства всепокорнейше просить от щедрой руки милостыни, для помощи моей злощастной жизни.
Светлейший Граф! внемли глас плачущих — просящих много летнего здравия; Вам Ея Сиятельству и чадам вашим, дайте пособие моему злощастию; а притом повелите и комиссии удовлетворять меня помесячно выдачею каких-либо месяцев 6-ть до отъезду моего отсюда в Константинополь, чем приведете меня и семейство мое Вашу Высокопочтеннейшую особу вечно незабвенной памяти.
Вашего Сиятельства
пребываю покорнейший слуга; Jean [3] Sottira Abellicopulo.
жительство имею во 2-й части в доме грека Барби[закінчення слова нерозбірливо]
декабря дня 1829-го года.
1.2. Припис Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора Михайла Семеновича Воронцова щодо грецького біженця Яні Сотира Абелікопуло.
№ 1.
3 Генваря 1830 [4]
Греческому уроженцу Сотири Абеликопуло на поданное мне прошение о выдаче денежнаго пособия ответствую, что я не нахожу возможным сделать ему прибавку к тому пособию какое он получил в не давнем времени из вспомогательной греческой Комиссии. Причем возвращается и свидетельство [5].
НиБ. Г. Г. [6]
2.1. Лист Миколаївського і Севастопольського військового губернатора Олексія Самуїловича Грейга [7] до Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора Михайла Семеновича Воронцова щодо прохання грецької біженки Анфіци Влахуци.
[отримано] 16 февраля 1830
Милостивый Государь Граф Михаил Семенович!
Полученное мною от выехавшей в Россию по существовавшим в Турции смутным обстоятельствам девицы греческой дворянской фамилии Анфицы Влахуцы просительное письмо, с приложенными при оном документами, из коих значит: что она лишась здесь сестры своей и племянницы, получавших определенное по Высочайшему повелению содержание, лишилась вместе с тем и всякого способа к своему пропитанию; имею честь препроводить присем на благоуважение Вашего Сиятельства, прося Вас покорнейше, приняв участие в несчастном положении просительки, оказать ей Ваше покровительство.
В ожидании на сие благосклоннаго уведомления честь имею быть с отличнейшим почтением и преданностию.
Милостивый Государь
Вашего Сиятельства
Покорнейший Слуга
(підпис)
№ 278. 14 Февраля 1830. Николаев.
Его Сия-ву Графу М. С. Воронцову.
2.2. Прохання грецької біженки Анфіци Влахуци.
Ваше Высокопревосходительство
Милостивый Государь.
Неоднократные благодеяния и милости, оказанные Вашим Высокопревосходительством покойной родной сестре моей Елене Каридеивой и дочери её, подают и мне смелость прибегнуть к благотворительному сердцу Вашему и просить Вашей милости.
По прибытии моем в благословенную сию Державу, я подала прошение на Высочайшее имя и просила выдавать мне пенсию, подобно соотечественникам моим, которые прибегли под покровительство России; на прошение мое последовало повеление из Канцелярии Статс-Секретаря Его Императорского Величества (которое при сем прилагаю совместно со Свидетельством [8]), дабы я обратилась с просьбою в Одесский Комитет, учрежденный по сему предмету. Я учинила сие, но к несчастью моему, не удостоилась получить никакого вспоможения из суммы, назначенной Государем Императором.
Доколе живы были сестра моя и племянница, которые получали пенсию, я совместно с ними проживала и не беспокоила начальство; но, когда они умерли, и я осталась в беднейшем состоянии и с долгами, которые произошли на лечение и похороны племянницы моей, то я осмеливаюсь прибегнуть под покровительство Вашего Высокопревосходительства и просить убедительно, дабы ходатайством Вашим к Его Сиятельству Графу Воронцову, повелено было выдавать мне ту пенсию, которую получала родная сестра моя, а потом племянница, со дня смерти сей последней, то есть от 30 Генваря сего года, до отъезда моего в Отечество, которое последует непременно чрез три или четыре месяца. Таковую милость вашу запечатлею навсегда в сердце моем и непрестанно молить Всевышнего о ниспослании Вам здравия и всегдашнего благополучия.
С истинным моим высокопочитанием и совершенною преданностью, имею честь быть.
Ваше Высокопревосходительство
Милостивый Государь
Ваша всепокорная услужница
Подписала: Анфица Влахуца.
Верно: (подпись)
11 Февраля
1830 Года
Николаев [9].
2.3. Лист Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора Михайла Семеновича Воронцова до Миколаївського і Севастопольського військового губернатора Олексія Самуїловича Грейга від щодо прохання грецької біженки Анфіци Влахуци.
№ 26.
Грейгу
26 Февраля 1830.
Милостивый Государь
Алексей Самоилович!
С крайним сожалением должен уведомить Ваше Высокопревосходительство, что желанию Вашему М. Г. в отношении от 14 февраля № 278, на счет предоставления гречанке Анфице Влахуцы пользоваться денежным пособием, которое получала Елена Кариди, я без воли Министерства удовлетворить немогу и ходатайствовать о сем, не нахожу себя (не) в праве, ибо: упомянутая Влахуцы в списках греческим выходцам записанною не состоит и прибыла в Россию только в 1826 году. По правилам же вспомогательной Комиссии выдается пособие тем из эмигрантов, которые прибыли в 1821 году. Не смею также надеяться, чтобы Министерство принявши меры к уменьшению греческих пенсионеров согласилось вновь увеличить число оных, тем более что в теперешнее время нет никакого препятствия к возвращению греческим эмигрантам на родину.
Возвращая при сем документы Анфицы Влахуцы, с совершенным почтением и преданностью имею честь быть.
Вашего Высокопрево
Покорнейший слуга
3.1. Прохання грецької біженки Марії Георганди.
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
В 1822 году спасаясь от мстительности Турков прибыла я с мужем и всем семейством своим из Константинополя в Одессу, оставя расхищению всё состояние наше. Здесь благотворное Правительство и милосердные обитатели приняли нас, подобно другим греческим семействам, искавшим спасения в России, и Комиссия, учрежденная для вспоможения грекам, ввела семейство наше в права пользоваться денежным пособием, которое продолжалось до 1829 года, а в оном году было прекращено.
Неисчислимые милости, встреченные нами здесь побудили нас пожертвовать всеми имевшимися вещами, частью одежды, что бы не отягощать Благотворителей своих; но восемь лет пребывания нашего, с восемью детьми истощили наконец все способы, о чем совершенно известно многим из здешних жителей, и теперь муж мой, отправясь за границу, чтобы открыть способ к устройству положения всех нас жизни, оставил меня с сим вместе с [нерозбірливо] на милость Благотворителей.
К Вам, Сиятельнейший Граф, осмеливаюсь прибегнуть с униженнейшею просьбою обратить милосердное внимание Ваше на мое положение с восьмью детьми, из коих большая часть малолетние и повелеть ввести меня с семейством в право пользоваться пособием Комиссии и сею милостию предотвратить хотя несколько крайние нужды, терпимые в моем семействе.
С глубочайшим глубокопочитанием и совершенною преданностию имею честь быть
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь!
Всепокорнейшая к услугам Marie Georganda
Апреля 2го числа 1830 года. Одесса.
3.2. Прохання грецької біженки Марії Георганди (повторне).
№ 58
26 Апреля 1830, № 58
Сиятельнейший Граф!
Милостивый Государь!
На поданное Вашему Сиятельству мною прошение, о назначении мне пособия из здешней вспомогательной комиссии, последовала воля Ваша [10], Сиятельнейший Граф, что таковое я получу тогда только, когда буду отправляться за границу и предъявлю оной комиссии пашпорт.
Обязываясь вечною благодарностию за сие благотворительное изволение Вашего Сиятельства, как и все семейства греческие, после потерпенных бедствий на местах прежняго жительства, подвластных Турецкой Империи, призренных здесь, осмеливаюсь нижайше представить Вам, Сиятельнейший Граф, сие новое прошение об оказании мне милостиваго пособия во время пребывания моего с семейством в Одессе непродолжительного; ибо как и в прежнем прошении я изъяснила пред Вашим Сиятельством, что муж мой отправляется за границу единственно для того, чтобы приискать место для водворения всех нас, так как все принадлежавшее нам во время прежнего нахождения в тамошних местах, подпало расхищению и разорению. Я же остаюсь за сим с восьмерыми детьми совершенно без возможности пропитать себя и их, и только в милостивом внимании Вашем, Сиятельнейший Граф, к сей просьбе моей ожидаю извлечения из тех бедственных нужд, противустать коим я уже более не в силах.
С глубочайшим высокопочитанием и совершенною преданностию имею честь быть
Сиятельнейший Граф
Милостивый Государь
Всепокорнейшая к услугам
Мария Георганда
Апреля 26-го дня
1830-го года
Одесса
3.3. Припис Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора Михайла Семеновича Воронцова для Одеської міської поліції щодо прохання грецької біженки Марії Георганди.
30 Апреля 1830, № 63
Гречанка Мария Иорганда [11] жена Дмитрия Хаджи Иорганда получив от меня о выдаче денежного пособия из одесской греческой вспомогательной Комиссии отказ вновь вошла ко мне с прошением о том же. Предлагаю Полиции объявить просительнице, что бы она не утруждала начальство просьбами которые удовлетворены быть немогут и что разве тогда только может воспользоваться пособием, когда отправиться заграницу, о чем ей уже письменно объявлено.
НиБ. Г. Г.
4.1. Прохання грецької біженки Фотіки Варабароглу.
№ 49, получ 20 Апреля 1830
Его Сиятельству
Господину Новороссийскому и Бессарабскому
Генерал-Губернатору и разных орденов
кавалеру Графу Михаилу Семеновичу Воронцову.
Находящейся во вдовстве
Гречанки Фотики, с двумя
малолетними детьми
сыном Василием, и дочерью Еленою,
Прошение
Для спасения жизни с малолетними детьми сыном Василием, дочерью Еленою и родною сестрою Марьею и терпимых бедствий в владении Турецком судьба привела в 1823 году Октября месяце прибыть в российский Портовый город Одессу, где была принята покровительством Вашего Сиятельства получая с семейством денежное пособие ежегодно от Комитета по 250 руб. Ассигнациями.
Ныне поприкращении бурных обстоятельств в отечестве нашем Греции желаем сердечно видеть благоденствие Оной Намерена всенепременно отправиться с двумя только малолетними детьми морем чрез Константинополь в Грецию, и желания сего исполнить немогу состоя должною в городе Одесса За наем квартиры купчихе Елене Станкео 200 руб., Одесскому жителю Александру Шах Бендер 70 р., и хлебнику 25 руб. Всего 295 руб. В сем отношении одна надежда на Ваше Сиятельнейший Граф милостивое пособие, почтеннейше докладываю Вашему Сиятельству, что причина последовавшей необходимости состоять должною поясненное число денег произошла: во-первых, от существования города в течении почти целого лета в карантинном положении, во-вторых от продолжительной жестокой зимы дороговизны в те времена вовсех жизненных припасах, а более всего в отапливании квартиры, никак не в силах была содержать себя с семейством получаемым денежным пособием от Комитета. Совершенно уверена, что просьба моя не отяготит Ваше Сиятельство зная Ваше Благодеяние оказываемое во всех случаях к страждущим; запечатля в сердце всю признательность к Вашему Сиятельству, на что и ожидаю милостивейшего разрешения.
Фотика Варабароглу
Апреля 18 дня 1830 года.
Жительство в 1-й части города доме Станкео
4.2. Припис Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора Михайла Семеновича Воронцова до Одеської Грецької допоміжної комісії щодо прохання грецької біженки Фотіки Барабароглу [Варабароглу].
30 Апреля 1830, № 60
Одесской Греческой Вспомогательной Комиссии
Записанной в списки эмигрантов Фотике Барабароглу предлагаю вспомогательной комиссии выдать окончательно пособие на выезд 300 руб. ассигнациями и из списка эмигрантов исключить.
НиБ Г.Г.
Представлено чотири прохання від грецьких біженців з Османської імперії, які опинилися в Одесі в 1820–их роках унаслідок початку Грецької революції за незалежність (1821–1829).
Переслідування, яких зазнавали греки впродовж революційних років, змусили багатьох із них залишати свої домівки та шукати порятунку в інших країнах. Від весни 1821 року одним із центрів зосередження кількох тисяч вимушених переселенців стала Одеса. Спочатку тут було створено тимчасовий Комітет для допомоги константинопольським грекам, а з кінця жовтня 1821 року до червня 1831 року біженцями опікувалася Одеська грецька допоміжна комісія, яка займалася їхнім облаштуванням та надавала грошову допомогу.
Після здобуття Грецією незалежності російський уряд повідомив про припинення виплати грошової допомоги та закриття допоміжної комісії. У зв’язку з цим упродовж 1829–1831 років грецькі біженці поступово почали повертатися на батьківщину. Водночас життєві труднощі, втрата родичів, хвороби, погіршення економічної ситуації в регіоні та накопичення боргів за оренду житла змушували біженців звертатися до адміністрації з проханнями про додаткову матеріальну допомогу. Важливим чинником була також багатодітність родин.
Одеська грецька допоміжна комісія перебувала у віданні Новоросійського і Бессарабського генерал-губернатора, тому прохання адресувалися на його ім’я. Після розгляду поданих прохань генерал-губернатор надсилав допоміжній комісії відповідний припис щодо можливості або неможливості надання допомоги.
У своїх проханнях переселенці описували власні потреби та труднощі, родинні історії, починаючи з обставин на батьківщині, які змусили їх залишити домівки та шукати порятунку в Російській імперії. Тому ці документи є цінним джерелом, що дає змогу реконструювати долі окремих біженців та продемонструвати особливості їхнього повсякденного життя в умовах вимушеної еміграції. Водночас під час роботи з цим джерелом слід враховувати певний ступінь його суб’єктивності. Прохання написані російською мовою і, судячи з вигляду документів, іншими особами — секретарями комісії або, можливо, знайомими прохачів. Самі прохачі ставили під документами підписи російською, грецькою або латиницею. Відповідно, ймовірно, що характерні для текстів стиль та усталені граматичні звороти належали особам, які безпосередньо укладали прохання. Водночас змістовну інформацію про власне життя, родинні обставини та потреби, очевидно, надавали самі прохачі.
Структура і зміст документів відображають ієрархічну модель відносин між підданим та представником державної влади й водночас відповідають нормам тогочасного адміністративного листування. Для них характерні надзвичайна покірність, виразний пієтет щодо імперії та представників влади, а також демонстрація лояльності й вдячності. У текстах прохачі не лише повідомляли про своє скрутне становище, а й підкреслювали милосердя та благодіяння імператорської влади, що відповідало тогочасній моделі комунікації між підданими та адміністрацією.
Нижче подано прохання від Яні Сотира Абелікопуло, Анфіци Влахуци, Марії Георганди та Фотіки Варабароглу. Долучене до прохань відповідне листування між представниками місцевої адміністрації дає змогу простежити повний кейс “прохання — рішення” щодо конкретних осіб. У розглянутих чотирьох випадках лише одне прохання — Фотіки Варабароглу — отримало позитивну відповідь. Це, зокрема, може бути пов’язано з обмеженими фінансовими ресурсами допоміжної комісії. Водночас, необхідно враховувати факт нерівномірності забезпечення різних груп грецьких переселенців.
У репрезентованих випадках йдеться про чотирьох представників групи так званих біженців “простого звання”, тобто осіб, які не входили до спеціального переліку, затвердженого російським імператором, і не належали до знатного чи аристократичного стану, вищого православного духовенства, а також до відомих заможних купців або їхніх родин. Для так званих “шляхетних” біженців (здебільшого сюди зараховували грецьких фанаріотів — особливу групу аристократії, представники якої займали керівні посади в Дунайських князівствах і при дворі султана, бояр чи дуже заможних купців чи посадовців) існував окремий і відносно більший фонд матеріальної допомоги. До нього, до речі, не входила Анфіца Влахуца попри її дворянське походження. З невідомих причин її взагалі не було внесено до списків біженців, які перебували під опікою допоміжної комісії, тому під час розгляду її прохання, вона, фактично, перебувала на загальних умовах.
Випадок Яні Сотира Абелікопуло привертає увагу передусім труднощами, з якими довелося давати раду його багатодітній родині, тоді як випадок Марії Георганди — тим, що адміністрація була змушена звернутися до одеської поліції з приписом повідомити прохачці про необхідність припинити звертатися до генерал-губернатора з повторними проханнями.
Чотири особи та чотири історії їхніх поневірянь яскраво ілюструють основні труднощі, з якими стикалися грецькі біженці в умовах вимушеної міграції: втрату майна, розрив звичних соціальних зв’язків, матеріальну нестабільність, хвороби, утримання багатодітних родин, борги та залежність від допомоги приймаючої держави.